МАХАЧКАЛА, 22 ноября – РИА «Дагестан». В последние годы интерес к ментальному здоровью стремительно растет. Поход к специалисту для многих стал привычным делом и даже своеобразной модой. Но все ли, кто обращается к специалистам, действительно нуждаются в лечении, или для многих терапия стала «эмоциональным костылем»? Ко Дню психолога РИА «Дагестан» подготовило интервью с клиническим психологом Камалом Байбашевым. В ходе беседы затронули актуальные проблемы дагестанского общества – от роста зависимостей и опасности эскапизма до современного понимания феминизма.
– Камал Атайгаджиевич, давайте для начала проясним, в чем разница между психологом, психотерапевтом и психиатром? И с какими запросами к какому специалисту нужно обращаться?
– Психолог – это человек, который занимается психологическим консультированием, а не лечебной деятельностью. Он помогает здоровым людям в решении сложностей в отношениях, с коммуникациями и другими проблемами, связанными с проявлением. Психолог не воздействует на личность на таком уровне, чтобы ее менять. Если у человека возникла проблема, и он не знает, как ее решить, психолог помогает разобраться в этой ситуации. Он не работает с больными людьми, с пограничной организацией личности и т.д.
Врач-психиатр, в свою очередь, специализируется на расстройствах и болезнях. Это люди, работающие в больницах или в клиниках с пациентами с психиатрическими проявлениями: галлюцинациями, шизофренией и т.д. Психиатр может поставить диагноз и назначить медикаментозное лечение.
Психотерапевт – это человек, который обучился на врача в одном из направлений психотерапии: когнитивно-поведенческая, психоаналитическая, экзистенциально-коммунистическая и др. Врач-психотерапевт также может выписывать лекарства. Психотерапевт зачастую работает с пограничными состояниями – когда человек и не здоров, и не болен в чистом виде. Он не имеет сложностей с контактом, с реальностью, как это бывает у шизофреников.
– В последние несколько лет мы видим, что все больше людей стали обращаться к психологу. Поход к психологу стал некой модой. Действительно ли всем нужна психотерапия?
– На мой взгляд, нет. Я все-таки за то, что психотерапия – это способ лечения. Одно дело, когда человеку действительно нужна психотерапевтическая помощь и он обращается к специалисту. Здесь же возникает такое ощущение, что люди подсаживаются на психотерапию и, по факту, используют ее как бесконечный ресурс – костыль. Моя задача - помочь человеку справиться с конкретной сложностью. После решения проблемы я всегда задаю вопрос: что мы делаем дальше? Потому что, по факту, вы тратите деньги и время, а проблемы, как таковой, нет. На мой взгляд, здесь уже формируются невротические отношения. К примеру, человек не может найти себе друга и видит этого друга в моем лице.
Однако встречаются и такие пациенты, которые осознают, что используют психотерапию для улучшения качества жизни. Например, бизнесмены, которые используют психотерапию как дополнительный инструмент, чтобы быть более высокоорганизованными – и такое тоже бывает.
– Я слышала такую фразу: «Психолог — это единственный человек, который примет вас любым». Бывали ли в вашей практике случаи, когда вы понимали, что не готовы продолжать работу с человеком?
– Да, есть, но при этом надо понимать, что смысл фразы скорее в том, что психолог позволяет пациентам проявляться так, как они привыкли. Допустим, человек с психопатией в отношениях с психологом будет многое обесценивать. И я, безусловно, от пациента не откажусь, но при этом обязательно обозначу – если он будет так продолжать, это повлечет за собой последствия.
Отвечая на ваш вопрос – я не смог бы работать с человеком, совершившим сексуальное насилие. Здесь мне личностно сложно с ним взаимодействовать. Я бы не стал работать с человеком, который убивает животных или проявляет другое насилие по отношению к ним. И я не работаю с людьми, страдающими педофилией. Это мои категорические нет. А со всеми остальными случаями, думаю, мне будет комфортно работать.
– Давайте поговорим немного про «серую мораль». Люди перестали делить мир полностью на черное или полностью на белое. Как вы считаете, верный ли это подход? Или позиция чистого добра и чистого зла была ближе для людей?
– Здесь я придерживаюсь гуманистического подхода. Любая личность сформировалась под воздействием внешних факторов. На формирование личности тех же маньяков и психопатов, безусловно, повлияло тяжелое детство. В этом плане я понимаю, почему они себя так ведут. Но оправдывает ли психолог их поведение? Безусловно, нет. Как строится психотерапия? Это не история про то, как психолог сидит и принимает все деструктивные качества человека. Мы всегда помогаем людям встроиться в ту систему отношений, в которой они находятся – в общество, в семью и т.д.
У меня был случай, когда пациент бил свою жену. В данной ситуации психотерапевт будет агитировать мужчину понять причину, почему он это совершает и какие другие конструктивные методы выяснения отношений с женой надо использовать. Выяснилось, что мужчина применял силу, не потому что получал удовольствие или был психопатом, а потому что в детстве его отец всегда применял грубую силу по отношению к своей жене. И здесь личность сформировалась таким образом, что насилие мужа над женой стало нормой. Мужчина просто не понимал, что может быть по-другому. И когда жена потребовала развода, он удивился, ведь в его семье такого не было. Поэтому он пришел на психотерапию – желание сохранить близкие отношения с женой, сохранить семью были выше желания навредить. Понимаете, насколько у него было искажено восприятие? Но он избавился от этого, потому что хотел избавиться.
Так что с позицией серости я согласен. Ведь, безусловно, мир не делится на хороших и плохих, каждый человек сочетает в себе как позитивные, так и негативные качества.
– Вы рассказали про тяжелое детство, повлиявшее на формирование личности. Может ли трудное детство или детская травма оправдать человека, совершившего преступление?
– Нет, здесь очень важный момент – человек несет ответственность за то, как он ведет себя во взрослом возрасте. Он не может оправдывать себя тем, что с ним когда-то плохо поступали.
– Можно ли сказать, что травмированный человек – это обязательно тот, у кого от природы более слабая психика?
– Нет, так сказать будет неверно. Здесь нужно понимать, что вообще такое травма. Есть психическая травма. Допустим, это кризис утраты, горевания. Можно ли сказать, что человек слаб из-за того, что после смерти родителей у него сформировалась травма? Он не может пережить боль утраты – уходит в флешбэки, находится в постоянной тревоге и апатии, у него возникают суицидальные мысли. Нельзя сказать, что он слаб духом. Скорее ему настолько ценны были его родители, что ему тяжело с этим справиться.
Психическая травма – это невозможность психики выдержать опыт, который она получила: насилие, авария, катастрофа, бедствие, потеря близкого – в связи с чем у нее сформировались симптомы, которые разрушают психику. Психика не была достаточно мощной для того, чтобы это вынести. Тогда психотерапия направлена на то, чтобы помочь осмыслить событие, переварить его и убрать аффект – эмоциональный заряд, который несет в себе само воспоминание.
И второй вид травмы – это психологическая. Она намного сложнее, потому что это про субъективно непреодолимую историю. Как пример, не для каждой женщины развод будет психологической травмой, но точно найдется женщина на Кавказе, которая после развода будет сидеть в тревоге, в депрессии и в ощущении собственной никчемности, дезорганизовывающей всю ее жизнь. Психологическая травма сформировалась, опять-таки, не из-за слабой психики, а из-за того, что женщине с детства внушали: развод – это позор, некрасиво быть разведенкой и т.д.
Вообще в психологии нет термина «детская травма» как такового. Это скорее вымышленное явление. Что понимать под детской травмой? Это скорее такая система убеждений, сформированная в процессе социализации человека, которая приводит к тому, что он каждый раз ведет себя однотипно.
– Вы как-то упомянули, что некоторые пациенты приходят к вам и сами начинают называть, какие у них диагнозы. Они обратились за помощью к чату GPT и теперь знают, что с ними не так. Как часто у вас бывают такие ситуации?
– Да, у меня часто бывают такие ситуации. Например, многие приходят и говорят, что у них НРЛ – нарциссическое расстройство личности. При этом люди не понимают, что НРЛ – это тяжелая форма психопатии, когда человек дезорганизуется в своей жизни, уничижает отношение к другому человеку, к человеческой жизни. На деле выясняется, что клиент просто пришел с низкой самооценкой и с тем, что он устраивает властно-подчинительные отношения с людьми из-за властной роли отца в детстве. Люди сами диагностируют себя и верят в это. А в реальности это чаще всего здоровые люди, которые сталкиваются с субъективно сложной ситуацией, где у них скорее не хватает ресурсов, чтобы эту ситуацию осмыслить. У них присутствует эмоциональный аффект, который проявляется в виде тревоги или бессонницы и является формой невротической реакции. То есть это не травма, это не болезнь, это просто сложность для человека адаптироваться к чему-либо.
– Мы можем с точностью сказать, что искусственный интеллект не заменит психолога. Но есть ли вопросы, с которыми можно обращаться к чату GPT?
– Важный момент: чат GPT лучше, чем любой психолог, сможет по критериям и симптомам, которые вы назовете, примерно перечислить, что у вас может быть. Но определить, что именно у вас, может только психолог. Для правильного диагноза необходимо считать эмоции, прислушаться к тону и интонации голоса, вникнуть в смысл сказанных вами слов, а на это способен только человек. ИИ физически в этом ограничен. Если вы хотите узнать теоретические данные, то в этом чат GPT ваш помощник. В информационном поле ему нет равных.
– В последнее время в социальных сетях все чаще используется термин «эскапизм» – побег от реальности. Казалось бы, в нашем мире, где у человека уйма возможностей, люди должны довольствоваться жизнью. Но мы все чаще наблюдаем, как люди стараются сбежать от реальности в виртуальный мир или миры фэнтези. Как вы думаете, с чем это связано?
– Сама форма взаимодействия с миром, где я читаю много книжек, играю в компьютерные игры или смотрю фильмы, она замечательная с позиции того, что это все является продуктом человека. Говорить, что человек, играющий в компьютерные игры или смотрящий фильмы и сериалы, не развивается – ошибка. Человек таким образом отзеркаливает себя и интегрирует полученные знания в своей жизни. Изучая книги, смотря фильмы, играя в игры, человек становится человеком.
Другой случай – когда он не реализует полученный опыт в реальной жизни. Это называется декларативная память, где я знания получаю, но не применяю их на практике – процедурная память отсутствует. И вот здесь важно понять, что в жизни человека происходит, что ему настолько сложно находиться в этих условиях. Значит, ему настолько невыносимо в реальности, что он использует фильмы или, чаще всего, компьютерные игры, чтобы проявлять себя в них. Зачастую, причина – деструктивное отношение: буллинг в школе, деструктивная атмосфера в семье, властные или строгие родители, которые давят на ребенка. Тогда ребенок будет склонен к тому, чтобы использовать какую-то форму поведения для снятия стресса. Это либо игры, либо курение, в худших случаях – алкогольная или наркотическая зависимость. Люди не сбегают от хорошей жизни, всегда есть какая-то причина, которая заставляет их это делать.
– А если человек не видит этой грани между чтением для пользы или играми в свое удовольствие и реальной зависимостью? На какие признаки человеку стоит обратить внимание, чтобы понять, что это приносит ему вред?
– Самый главный критерий – это разрушение других областей жизни. Допустим, ребенок, у которого формируется игровая зависимость, рано или поздно у него начнут страдать другие сферы жизни: учеба, социализация в виде дружеских отношений и т.д. Но здесь важно понимать, что сам ребенок вряд ли это осознает. Родители должны вовремя это заметить и начать с ним взаимодействовать, чтобы вовлечь его в реальную жизнь и помочь ему с трудностями. От того, что ребенок 2-3 часа в день уделяет играм, критической проблемы нет. Но если это превращается в 6-7 часов, он не спит, не ест, не ходит в школу, чтобы поиграть, сбегает с уроков, здесь уже формируется зависимость. А это означает, что в жизни что-то такое происходит, из-за чего ребенку невыносимо там находиться.
В любом случае реальный контакт, реальное удовольствие от жизни – от того же футбола – будут приносить ребенку намного больше эмоций, чем игра. Человек предпочтет футбол с друзьями, чем сесть за компьютер. И здесь сразу возникает вопрос, какая причина его нежелания играть в футбол или в другой вид спорта: может, у него тревога конкурировать, он боится осуждение или стыдится чего-то. Возможно это гиперконтролирующие родители, не позволяющие ему проявляться, и тогда он таким образом реализуется хоть где-то. Важно понять причину.
– Давайте подробнее поговорим про зависимость. Почему в нашей религиозной республике такой высокий уровень зависимых людей?
– Да, на самом деле, у нас много невротических расстройств и зависимости. Это связано с тем, что у нас культура сочетает в себе адаты Дагестана, российскую культуру, религию ислам и при этом европейские какие-то ценности. И в этой каше у человека возникают внутриличностные конфликты.
К примеру, сегодня парень сходил в мечеть, на следующий день он в кальянной, через день он с ахишками в футбол играет. То есть человек не понимает, кто он. У него слишком много личностных конструкций, разнонаправленных ценностей, из-за чего целостность личности теряется. В сочетании с классическим дагестанским воспитанием – достаточно строгим и властным, это приводит к формированию, во-первых, невроза, во-вторых – зависимости. Из-за формирования невроза у человека развивается постоянная тревога, и он начинает встраиваться в общество через симптомы. К примеру, результатом тревоги могут стать панические атаки.
Второй вариант – это как раз формирование зависимости. У человека есть генетическая предрасположенность, но условия в семье были настолько деструктивными, что в сочетании с этим человек начинает патологически адаптироваться – через болезнь. Невроз зачастую присущ женщинам, а у мужчин вырабатывается зависимость.
Во-первых, это связано с воспитанием по истерическому стилю – когда к первому ребенку, к мальчику относятся особенно только потому что он первый сын или первый внук в семье. У мужчины формируются завышенные ожидания от реальности, а в жизни он сталкивается с разочарованием, что ему не все должны. Это формирует искаженную, деформированную самооценку. И эта деформированная самооценка в сочетании с деструктивным отношением в семье, к примеру отсутствием эмоционального контакта с ребенком или неустойчивая к стрессу нервная система, приводит человека к зависимости. Это либо курение, либо наркотическая и игровая зависимости. В Дагестане, кстати говоря, наркотической и игровой зависимостей больше, чем алкогольной.
Развитие игровой зависимости связано со скукой человека. Скука не в плане нечего делать, а скука – недовольство собственной жизнью, подавленная агрессия, незнание, как жить и что делать. С одной стороны – родители, которые говорят, что надо жениться, с другой – соцсети, которые пропагандируют, что надо много зарабатывать, с третьей – понимание, что надо соблюдать религию, которую человек не полностью интегрировал в свою жизнь. Получается очень много нецелостных конструкций личности, что приводит к тому, что человеку сложно жить. У него нет структурированного понятия, кто он и что из себя представляет – четко расставленных по местам A, B, C, D, E, у него сперва A, потом D, потом F и т.д.
Зависимость – это патологическая адаптация. Человек не может жить без объекта зависимости. Во-первых, зависимость дает уравнивание социального статуса – там, где раньше человек испытывал стыд, теперь он его не испытывает – алкоголь и наркотики подавляют эти чувства. Во-вторых, легкость и дофамин, нервная система выкручивается на максимум. Со временем дофаминовая система истощается и употребивший человек возвращается в тленность бытия, для него это абсолютная чернота. Важно понимать, что человек, который не употреблял, не поймет какой контраст испытывает зависимый человек в момент употребления и в момент возвращения в реальность. Так как я работаю с такими людьми, я могу примерно описать, как для них это выглядит: в момент употребления – они словно на вершине горы, в полете, а после – резкое падение глубиной до Марианской впадины – и этот переход для них невыносим.
– А как близкие люди могут помочь? Что им следует сделать?
– В этом и вся проблема. Раз это наш сын, то мы должны сделать все, чтобы его спасти. А это формирует созависимые отношения. Зависимость инфантилизирует личность. Человек не понимает последствий своего выбора. Человек, который употребляет, он употребляет не потому, что он больной. Он выбирает каждый раз вставать в 3 часа ночи, искать эту закладку, ехать куда-то в Хушет, копать, тратить 50-60 тысяч, еще нужно найти эти деньги. Если так подумать, это высокоорганизованная личность. И когда он говорит: «Я это не контролирую». Ну это же не так – ты сам создал себе такие условия. Другое дело, когда присутствует личностная аномалия – ломка. Но, как правило, когда проходит полгода, психика и это способна вынести.
Проблема начинается, когда человек возвращается в систему, где это все возникало. Родные и близкие по-прежнему относятся к нему, как к зависимому, говорят, что он никчемный или безответственный. И это опять возвращает его в зависимость. По факту зависимость – это болезнь системы, семейной системы. Зависимого человека надо оставить лицом к лицу с последствиями его действий – это его жизнь, его выбор, он сам решает, меняться ему или нет. Максимум, что близкие должны сделать, это при сложной ситуации отправить его в рехаб. Как бы это ни звучало, но в этом и суть зависимости – в патологической созависимости от других людей, которые ему пытаются помочь.
– Камал Атайгаджиевич, вы упоминали, что поддерживаете феминизм. Давайте разберемся, что из себя представляет феминизм в современном мире, нужен ли феминизм в Дагестане?
– Лично я придерживаюсь первых двух волн феминизма, в них затрагиваются важные проблемы – избирательные, социальные и политические права женщин, отношение к женщинам, как к равному человеку, а не как к собственности.
Третью волну я не поддерживаю. Она представляет из себя позицию, что женщина обладает особым правом только потому, что ее притесняли раньше. Как по мне, феминизм – это именно про первые две волны. И для Кавказа, особенно для отдаленных аулов, эти проблемы остаются актуальными. Недавняя история, например, как женщина обратилась к адвокату, потому что муж ее снимал и пересылал фотографии другим мужчинам, и как непрофессионально себя повел адвокат. Почему у мужа, у мужчин, которые просили фотографии, у этого адвоката сформировалось такое мышление, что они могут себе позволить так себя вести? На Кавказе также нередко встречается домашнее насилие и нравное отношение людей к одинаковым поступкам мужчины и женщины. А феминизм – это как раз про то, чтобы одни и те же поступки оценивались одинаково. Так что да, в Дагестане феминизм все еще актуален.
Кто-то говорит, что у нас же Ислам, зачем нам феминизм? Во-первых, это два разных аспекта – религиозный и социальный. Во-вторых, в Исламе права женщины защищены, у нее очень много возможностей в религии. Если бы мужчины придерживались всего, что есть в Исламе, женщинам бы не понадобился феминизм. На Кавказе чаще причиной мизогинии становится сама женщина, которая воспитывает своего сына и внедряет ему в голову, что он мужчина и имеет какие-то права на свою жену. Феминизм не противоречит культуре, если понимать, что такое феминизм изначально и что такое равенство.
– А как вы думаете, почему многие мужчины так негативно относятся к феминизму?
– Я думаю, проблема в общей тенденции, что женщины тоже начали искажать понимание феминизма. Например, с одной стороны, женщина хочет находиться в патриархальной системе, когда за нее все платят, но при этом она хочет быть свободной и независимой и не вкладываться в ответ. Это же абсурд. Отношения строятся по принципу компромиссов и распределения обязанностей. Если мужчина берет на себя финансовую часть, то, наверное, женщина должна взять бытовую часть на себя. Изначально нужно все обсудить со своим партнером, что вас устраивает, а что нет.
– В Дагестане среди мужчин довольно распространена тенденция искать легкий заработок. Откуда это желание получить «все, здесь и сейчас»?
– Это, опять-таки, идет с воспитания по истерическому стилю – завышенные ожидания от реальности, заниженные ожидания от самого себя. Человек живет в ощущении, что мир ему должен. Потому что с детства родители подкрепляли эту мысль, говоря, что он уникальный просто потому, что он мальчик. Вследствие этого рождается, во-первых, эта инфантильность (непонимание своих ресурсов), во-вторых, нерациональное оценивание своих возможностей.
– Часто агрессивное поведение в Дагестане и на Кавказе в целом объясняют исторически сложившейся ситуацией. Мол, регион, вынужденный ото всех защищаться, сформировал такой характер у населения. Действительно ли это так?
– Конечно, нет. Как еще любят говорить, горячая кавказская кровь. Нет, это никак не связано. Это чистой воды позитивное подкрепление такого поведения. Мальчика в детстве отдают на борьбу, и ему внедряется идея, что агрессивная форма поведения – это норма. С одной стороны, это не является чем-то плохим – когда человек умеет правильно использовать агрессию, он может достичь высоких успехов в введении бизнеса, в разрешении споров и т.д. В Дагестане же зачастую агрессия бывает в сочетании с истерическим характером и низкой самооценкой, что впоследствии приводит к аффектам. Появляется мысль – раз он мужчина, может позволить себе ударить кого-то. Человек не осознает, что это не тот контекст, где надо проявлять агрессию.
– СДВГ – это модная болезнь или она действительно так распространена?
– Это скорее популистский диагноз, я бы сказал. Если взять детей, понятно, что у них может быть СДВГ. Если мы берем взрослого человека, то там сложно диагностироваться синдром. Когда мы говорим, что у взрослого человека СДВГ, сразу возникают вопрос: у взрослого человека дефицит внимания Получается он инфантильная личность или истерический, невротический радикал? Возможно, это форма зависимости, из-за чего концентрация внимания снижается в определенной степени, или это тревожная ситуация, когда человек в бесконечной тревоге, из-за чего у него снижаются психические процессы. Ко мне приходят клиенты и уверяют меня, что у них СДВГ. А на деле это может быть: тревожное или биполярное расстройства, отсутствие концентрации или сниженный эмоционально-волевой фон.
– В литературе не так давно появился такой жанр, как хилинг-романы. Это книги, которые условно помогают человеку справиться со стрессом, в них нет острого сюжета, динамичных сцен и какого-либо экшена. Какие книги вы могли бы посоветовать для борьбы с тревогой?
– Я здесь придерживаюсь чуть другого подхода. Вообще почему человек тревожиться? Это может быть связано, к примеру, с тем, что где-то в мире идет война. Но тревога развивается не потому, что где-то там идет война, а потому что человек сфокусировался только на этом факте. Если он сменит вектор внимания, он узнает, что открыли какой-то благотворительный фонд, где он может принять участие, или изобрели лекарство для борьбы с какой-то болезнью.
Почитать такого рода роман – это тоже способ избегания реальности. На мой взгляд, нужно вырабатывать толерантность к тому, что мир – разный: одновременно жестокий и прекрасный, депрессивный и радостный. А для того, чтобы эту целостную картину увидеть, человек должен получать опыт. Когда мы убираем из жизни динамичные и острые сюжеты, мы исключаем саму жизнь. Человек не живет в абсолютно стабильных и комфортных условиях.
Поэтому здесь я могу посоветовать к просмотру фильмы, в которых есть как плохие, так и хорошие стороны: «Аватар. Легенда об Аанге», «Гарри Поттер», «Властелин колец», «Звездные войны». В этих фильмах показаны любовь, дружба, взросление. Могу также порекомендовать сериалы «К Востоку от Эдема» и «Тьма», фильм Ларса фон Триера «Меланхолия». Эти экранизации показывают формирование психоапатичной личности, созависимх отношений, депрессии и меланхолии. Мне нравится вникать в такие сложные фильмы.
– Какие книги вы посоветуете человеку, который хочет поближе познакомиться с психологией, с психикой в целом?
– Я бы посоветовал книги про транзактный анализ. Это Эрик Берн «Игры, в которые играют люди». Берн пишет простым и понятным языком и использует примеры из жизни. Если хочется соприкоснуться с базовой психологией, то это Джудит Бек «Когнитивно-поведенческая терапия». В книге описывается, как устроена психика с точки зрения КПТ. Также можно почитать «КПТ для чайников» Рена Бранч. Если взять книги посложнее – психоаналитические книги, то это Карен Хорни «Невротическая личность современности». Она хорошо описывает наше общество.
По детской психологии подойдет книга Анны Фрейд «Введение в детский психоанализ». Могу также посоветовать мультфильм «Головоломка». В нем очень доступно показано, как устроена психика человека. Также можно посмотреть сериал «Пациенты» – он отлично подойдет начинающим психологам.











