МАХАЧКАЛА, 6 июля - РИА «Дагестан». Архитектурный облик Махачкалы стал источником разочарования для многих из нас, и это нормально. Мы привыкли к монотонным фасадам, нехватке зелени, хаотичному строительству и тому, что в жаркую погоду от палящего солнца нам негде укрыться. Кто-то воспринимает это как нечто само собой разумеющееся, но действительно ли мы должны мириться с этим «архитектурным фатализмом»?

Ко Дню архитектора РИА «Дагестан» решило глубоко изучить острые вопросы и системные ошибки, влияющие на развитие нашего города. Мы взяли интервью у Исы Магомедова – практикующего архитектора, который ранее был главным архитектором Дербента и сотрудником администрации Махачкалы.

Иса, видевший всю эту «кухню» изнутри, в интервью нашему информагентству раскрыл причины нынешнего состояния города, назвал «болевые точки», которые необходимо срочно устранить, и поразмыслил над тем, реально ли возродить архитектурную идентичность Дагестана, когда в процесс вмешиваются не эксперты, а коммерческие интересы.

– Иса, в 26 лет ты уже возглавил управление архитектуры Дербента. Как ты сейчас, с высоты сегодняшнего опыта, смотришь на тогдашнего себя? Наверняка у тебя был страх перед той огромной ответственностью, когда приходится принимать решения, меняющие облик древнего города?

– Как я смотрю на 26-летнего себя в должности главного архитектора древнейшего города России? Я бы хотел сказать, что благодарен Всевышнему и в какой-то степени самому себе за принятое решение. На тот момент для меня это было непростое решение: бросить всё в Махачкале, знаете, ведь это были определённые перспективы, привычный уклад, и переехать в другой город, начать всё с начала. Я благодарен, что принял это решение, которое на самом деле повлияло в целом на мою жизнь и на мой опыт как архитектора. Тогда я в принципе находился в зоне комфорта, у меня было отличное предложение, но я сделал выбор в пользу Дербента.

По поводу страха: на самом деле страха не было. Я не помню, по крайней мере, чтобы был страх заниматься [этой работой], потому что уже имелся определённый опыт в Махачкале. Была уверенность в своих знаниях, в понимании процесса. Конечно, было волнение – волнение было каждый день – и в этой плотности процесса, в ощущении ответственности за принятие решений, потому что большая часть ответственности была на мне. Я благодарен за это руководству города.

В целом могу сказать, что для меня это было очень ценно. Я благодарен тогдашнему руководству города за то, что поверили в меня, благодарен людям, которые со мной работали. На тот момент у нас была очень хорошая, цельная и грамотная команда. Это было лучшее, что со мной произошло в таком возрасте, – огромный и очень ценный опыт, поскольку удалось поработать даже с зарубежными командами.

– Почему ты решил открыть своё бюро и с чем сталкиваешься теперь, будучи предоставленным самому себе, «вне кабинетов»?

– Могу сказать так: я хотел это сделать ещё будучи студентом. Уже тогда я чётко сформулировал для себя, что несу определённую миссию с точки зрения развития региона посредством архитектуры. Студентом я активно занимался общественными делами в архитектурной сфере: участвовал в конкурсах, собирал коллег для обсуждений, был активен.

Я видел в этом миссию: чем больше мы будем вовлекать общественность в архитектуру, общаться об этом, тем больше у нас шансов изменить регион и архитектурную повестку Дагестана в лучшую сторону.

Но так получилось, что по воле судьбы мне сделали предложение сначала в Махачкале, а затем в Дербенте, поскольку я всегда был практикующим архитектором. И мне сделали такое предложение, от которого, как мне говорили многие, нельзя было отказываться. Так я пошёл на муниципальную службу в администрацию Махачкалы, затем в Дербент. При этом я чётко понимал, что существует предел эффективности. Я проработал пять лет и, честно говоря, не планировал дольше задерживаться на должности главного архитектора. Постепенно я готовился к уходу, переходу в следующую фазу, и чётко понимал, что эти процессы будут связаны с бизнесом в архитектуре.

Для меня было важно сформировать в будущем свою собственную команду, которая будет проектировать и реализовывать большие проекты и сможет менять отрасль региона и в целом развивать её. И я целенаправленно к этому готовился. Я изучал всё необходимое для этого и двигался в данном направлении. И сегодня, по прошествии уже около двух с половиной лет с момента, как я ушёл с муниципальной службы, я опять же благодарен себе за это решение. Оно было непростым, потому что в той позиции для меня был очевиден и понятен карьерный рост на муниципальной службе. На самом деле для многих это очевидный путь, но я люблю принимать непопулярные решения, опираясь на свои планы и стратегические установки. Как человек, который занимается системным планированием, я стараюсь применять этот подход и в жизни.

Я хотел заниматься тем же самым, но уже в более крупных масштабах. Хочу, чтобы в регионе было больше хороших специалистов по архитектуре. Тогда это сильно изменит нашу республику, и мы перестанем шутить над тем, что и как построено у нас.

– В Дагестане преобладает «однотипная» застройка, которую часто критикуют за отсутствие даже минимальной эстетики и комфорта. Это касается и многоквартирных домов, и, в особенности, частных. В чем системная проблема этого: в законах, самих застройщиках или же в целом это особенность менталитета – «мой дом — моя крепость»?

– В болезненном вопросе однотипной застройки в Дагестане и о том, с чем это связано: здесь играет роль целый ряд факторов.

Первое – это то, что Дагестан изначально является страной гор. Практически вся история нашей архитектуры связана с развитием именно горских поселений. Все учебники по архитектуре, которые я изучал, рассказывали об их уникальности, но важно понимать контекст: Дагестан всегда славился своей горской архитектурой и градостроительством, однако это не было городским планированием в современном смысле. Понимаете, это была вернакулярная архитектура (народная архитектура, созданная простыми людьми и мастерами без участия профессиональных архитекторов), созданная руками человека, мастерами-устазами (уважаемыми мастерами-наставниками – прим. РИА «Дагестан»), которые передавали свои знания из поколения в поколение.

Собственно городская, именно урбанистическая история Дагестана возникла относительно недавно. Махачкале 169 лет, другим городам – и того меньше. И это городское планирование долгое время не было внутренним – им занимались на общесоюзном уровне. Города планировал Советский Союз, а компетенций внутри региона было не так много. Да, были архитекторы-генпланисты (специалисты, которые занимались комплексным планированием застройки территорий – прим. РИА «Дагестан»), но они не представляли собой местную архитектурную школу.

Если мы обратим внимание на такие красивые города, как Казань, Санкт-Петербург или Нижний Новгород, то увидим там сильные, исторически сложившиеся архитектурные школы. Эти города давно образовались, внутренне планировались и имели свои стратегии развития ещё до советского периода. У нас же другая история. В Дагестане кафедры архитектуры не было вплоть до 2007 года. Именно тогда в «Политехе» (ДГТУ) было создано профильное направление, выпускником которого являюсь и я. До этого времени количество специалистов и сама архитектурная повестка в регионе просто не были такими широкими.

В итоге сложилась интересная ситуация: люди, постепенно переезжая из гор, начали реализовывать себя на том «чистом слое» городского планирования, который остался после Союза. Появились вкрапления той самой вернакулярной, народной архитектуры. Переселенцы из гор стали осваиваться в плоскости городов так же, как они это делали в горах.

Ещё один фактор – это то, что им позволили это делать. Это определённая региональная особенность контактов и связей, отсутствие чётких границ между государственными органами и бизнесом. Расплывчатость этих границ дала своего рода синергетический эффект (явление, при котором взаимодействие нескольких элементов даёт результат, существенно превосходящий простую сумму их отдельных действий – прим. РИА «Дагестан»), и этот эффект отразился на нынешней архитектурной идентичности, облике города.

С моей профессиональной точки зрения архитектора, мы наблюдаем уже состоявшийся феномен: особенность наших городов, особенно Махачкалы, уже сформирована. Нам необходимо признать эту реальность и сосредоточиться на поиске путей дальнейшего развития, а также на стратегиях трансформации ситуации, опираясь на накопленный опыт.

– Озеро Ак-Гель. Это одна из самых обсуждаемых точек на карте Махачкалы. Мы знаем, что было десятки различных идей: от парков до застройки. Как профессионал (и горожанин), какой сценарий развития этого места ты считаешь самым здоровым для города? Что там точно «просится», а что – категорически нет?

– Озеро Ак-Гель – это на самом деле один из самых значимых объектов города с точки зрения функций общественного пространства и экологической функции. На мой взгляд, здесь всё понятно и просто, но я часто задаюсь вопросом и озвучиваю его коллегам: почему столь длительный период озеро не дождалось качественных преобразований?

Я помню, как, работая в администрации Махачкалы, делал большую презентацию о том, что нужно проводить международный конкурс по благоустройству озера, проводить исследования, создавать большую стратегию и реализовывать её поэтапно. У нас есть успешные примеры, как это делали во многих хороших проектах.

Сегодня я, как градостроитель-архитектор, убеждён: очень важно правильно исследовать это пространство, выявить ключевые потребности людей, нашей целевой аудитории, а также стейкхолдеров (так называют все заинтересованные стороны: местных жителей, бизнес, администрацию, инвесторов – прим. РИА «Дагестан»). На мой взгляд, необходимо провести классный конкурс, который привлечёт лучшие команды, способные сделать самые интересные предложения для одной из важнейших локаций города.

Из этих предложений следует выбрать наилучшее решение, спроектировать его, разделить на этапы и начать реализацию, как это уже делалось во многих успешных проектах. Например, как было с озером Кабан в Татарстане, в Казани – это один из самых популярных примеров успешного благоустройства набережных.

Это очень просто, и я до сих пор не понимаю, почему этот проект до сих пор не реализован. На самом деле, это же «памятник при жизни» для любой власти и мэра, и для главы республики. Просто провести конкурс, спроектировать и поэтапно реализовать – это самое несложное мероприятие. Даже учитывая правовые вопросы и всё остальное, я прекрасно понимаю, как сейчас всё делается и в какие сроки это реализуемо.

Я считаю, что это один из самых верных политических ходов с точки зрения руководства города и региона. Я очень надеюсь, что в скором времени эти процессы будут запущены и реализованы.

– Иса, парки и скверы и зеленые зоны в городах Дагестана – это…? Локации, которые уже никак не оживить, или потенциальные площадки для создания новых интересных мест притяжения?

– Честно говоря, парки и скверы в городах Дагестана можно оживлять постоянно. Моё отношение к этому абсолютно оптимистичное и позитивное. Городская среда постоянно меняется, и общественные пространства всегда могут менять свои функции, преобразовываться и совершенствоваться.

Это главный принцип для всех общественных пространств. Они должны быть адаптивными, иметь гибкость с точки зрения изменений.

Парки и скверы Махачкалы – это пространства, потенциал которых не раскрыт даже на 50%. И правильные стратегии, грамотные проекты развития и управления – это очень важно. Ведь общественное пространство – это не только «хард» (физическая инфраструктура, такая как дорожки, скамейки, освещение – прим. РИА «Дагестан»), это гораздо больше, чем просто благоустройство.

Общественные пространства должны иметь стратегии управления, событийные программы с точки зрения мероприятия, контента, а также эффективное хозяйственное управление. Они могут «играть» совсем другими красками. На примере различных города и регионов, где эти процессы уже выстроены, мы видим, что это вполне реализуемо.

Я считаю, что все общественные пространства Махачкалы ещё получат второе прочтение и станут более активными. Конечно, создание новых общественных пространств – это один из самых важных вопросов, исходя из урбанизации. Мы должны говорить о площадях, приходящихся на долю населения: сейчас эти коэффициенты в Махачкале очень низкие.

Сегодня крайне важно создавать полицентричные (имеющие несколько равнозначных центров активности, а не один главный – прим. РИА «Дагестан») сценарии развития общественного пространства в микрорайонах. Это нужно для того, чтобы не генерировать постоянный трафик только в одних и тех же центральных точках, ведь общественных пространств на самом деле немного. Над этим нужно работать. Поэтому я считаю, что парки Махачкалы ещё получат новые смыслы и интересные функции.

Я говорю не про бизнес, а именно про досуг и культурный отдых. И очень надеюсь, что эти пространства будут преображаться и меняться в будущем, отвечая запросам времени.

– Иса, если бы у тебя был карт-бланш и неограниченный бюджет, какое «необычное» здание ты бы построил в Махачкале? Что архитектурно-смелое здесь прижилось бы и стало новой точкой притяжения?

– Прежде всего я бы, конечно, снёс ряд определённых объектов, не вписывающихся в облик города. Поймите, делать Махачкалу стерильной – бессмысленно. Но есть ряд построек в определённых локациях, которые, скажем так, слишком навязчивы, они слишком не вписываются в общую атмосферу и историю места. Я бы, наверное, потратил бюджет на то, чтобы избавить город от этих «бородавок».

Во-вторых, я бы предложил и реализовал стратегию развития побережья, построив не просто здание, а полноценную набережную. На сегодняшний день это несложно. Есть возможность создать набережную на всём протяжении города, а также решить ряд транспортных проблем в рамках реализации этого проекта. Всё это реализуемо в конкретные, чёткие сроки и, на мой взгляд, вполне достижимо.

И третье, что бы я сделал, – здесь, наверное, я исхожу из своей профессиональной деформации – это разработка и реализация хорошей стратегии озеленения. Можно было бы закупить большое количество крупномерных деревьев и высадить их в городе.

Естественно, продолжать улучшать город можно бесконечно. Благоустройство – это задача, которая решается быстро, в понятные и короткие сроки. Имея деньги, это можно сделать за определённый короткий период. Но если говорить о конкретных, ощутимых эффектах, которые хотелось бы получить, то я бы сосредоточился именно на этих трёх вещах.

– А какое здание или общественное пространство в городе лично ты считаешь архитектурно честным, завершенным и гармоничным, или, проще говоря, «самым лучшим»?

– Интересный вопрос. Если говорить об «архитектурно-честных» зданиях в Махачкале, то можно выделить объекты, построенные достаточно давно, – их проектировали настоящие профессионалы своего дела.

Первым я бы назвал Аварский театр. С точки зрения градостроительства у него классное пространство перед входом: оно замечательно «читается», имеет хорошее раскрытие с бульвара и выигрышную перспективу. Это здание я бы поставил на первое место.

Также я выделил бы Первую школу (СОШ № 1, старейшее учебное заведение республики, торжественное открытие которого состоялось в 1870 году – прим. РИА «Дагестан»). На мой взгляд, это была отличная история реконструкции, в которой классическая архитектура гармонично соседствовала с конструктивизмом (стиль 1920-х годов, для которого характерны строгие линии, геометрические формы и отсутствие декора – прим. РИА «Дагестан»).

Для меня это один из примеров, где пространственные задачи были решены правильно. К сожалению, сейчас там идёт капитальный ремонт, и то, что реализуется, – это ужасно. Это как раз пример «обратной стороны», когда за дело берутся не специалисты, и нам приходится сталкиваться с такими последствиями.

Если говорить об общественных пространствах, то я бы выделил улицу Буйнакского. И дело не в том, что я в своё время занимался её проектированием, а в том, как это пространство ощущается человеком. Это не просто масштаб архитектуры или правильная застройка – это комфорт. Там невысокая, квартальная застройка, которая приятна глазу. Мы часто не замечаем, как среда на нас влияет, но в случае с улицей Буйнакского контекст имеет огромное значение.

– Напротив, есть ли в Махачкале здание или квартал, на который тебе больно смотреть?

– Конечно, в Махачкале есть квартал, который больше всего раздражает. И даже не один. Это определённое количество бывших промышленных объектов, которые были хаотично переданы под девелопмент и сегодня стали, так скажем, «раковыми опухолями» города. Я думаю и надеюсь, придёт время, когда эти объекты будут снесены.

Отдельно я бы выделил так называемый квартал «М2» на Редукторном посёлке, который находится после кольца в сторону Каспийска. Это территория, которая градостроительно должна была застраиваться системной. Однако эти участки были переданы под индивидуальное жилищное строительство частных домов, но потом экономика всё-таки перевела их в высотное строительство, и люди начали хаотично возводить там разные дома.

На мой взгляд, сам «Редукторный» сегодня формирует некую негативную, депрессивную атмосферу, а также множество нерешаемых бытовых и социальных проблем, и, конечно, очень плохо выглядит с точки зрения архитектурной эстетики.

К нему же «плюсуются» кварталы, построенные на территории бывших заводов, таких как «Авиаагрегат», «Стекловолокно» и другие. Это промзоны, которые были освоены не системно, а хаотично.

– Что ты можешь посоветовать ребятам, которые сейчас учатся на архитектурных факультетах и смотрят на дагестанскую стройку с ужасом? Стоит ли им уезжать или это как раз тот момент, когда можно прийти и изменить всё изнутри? Какие ты дашь им советы, как более опытный наставник?

– Конечно, выбор «уезжать или оставаться» – это личное решение каждого. Но у тех, кто начинает свой путь, часто присутствует юношеский максимализм. Мы все через это проходили, я сам в своё время входил в общественную повестку с мыслями: «Всё не так, почему архитектура такая, чем мы это заслужили?».

На самом деле к этому нужно подходить трезво: не ставить целью какие-то глобальные философские сценарии, а стараться реально что-то изменить. Здесь и сейчас. Нужно просто хорошо учиться, любить то, что ты делаешь, и делать то, что любишь.

Если говорить об архитектуре, то критически важно стать по-настоящему хорошим специалистом, «впитать» качественную экспертизу. Путешествуйте, участвуйте в различных проектах, не бойтесь осуждения, не бойтесь пробовать. Работайте в разных компаниях, ходите на собеседования, стучитесь во все двери. Важно не бояться – оставайтесь, как говорил Стив Джобс, «голодными до знаний» и «безрассудными» в своих стремлениях.

Ключевая задача молодого архитектора – стать лучшим в своем деле. Желание быть профи – это то, что даёт правильное понимание процессов. Чем больше у нас будет таких специалистов, тем больше в регионе будет хороших зданий и качественных пространств. И тогда повестка изменений в архитектуре и градостроительстве станет ещё активнее. Это, наверное, самое важное.

Не нужно думать, что мы ничего не изменим. На самом деле, по воле Всевышнего, даже один человек – один крутой специалист – может поменять очень многое. Иногда даже одним зданием или одним проектом можно изменить облик целого места. Не нужно это недооценивать. Нужно просто стараться предлагать лучшие решения из возможных, постоянно развиваться, просвещаться и делать свою работу качественно.