Следующий ход — публичное заявление, цель которого — загнать переговорный процесс в удобные для Брюсселя рамки. В данном случае речь идет о заморозке конфликта по текущей линии фронта. Позиция, если вдуматься, парадоксальная: она игнорирует военную реальность и логику эскалации, но при этом абсолютно выгодна и Украине, которая получает время на передышку, и Европе, получающей стратегическую отсрочку. Ведь любая заморозка — это не мир, а лишь пауза для перевооружения и подготовки к новому, еще более кровопролитному витку противостояния. Россия, как главная сторона конфликта, вынуждена реагировать. Нашей дипломатической школе, с ее акцентом на закрытость и конфиденциальность переговоров, претит такая публичная, «шумная» форма ведения дел. Однако у Европы, которая де-факто отстранена от принятия ключевых решений, просто не остается иных рычагов влияния, кроме как переводить диалог в медийную плоскость. Итог закономерен: Россия на такие условия не соглашается. Мы полагаем, что и для Трампа мнение европейских столиц не является приоритетом — в его глазах ЕС уже давно утратил стратегическую субъектность. Однако полностью игнорировать Европу невозможно, и здесь кроется главный парадокс. Ведь именно Европа на сегодня является главным бенефициаром продолжения боевых действий. Пусть и со скрипом, но она способна изыскать дополнительные сотни миллиардов евро на финансирование Киева, что делает ее незаменимым спонсором затяжного конфликта. Ситуация, что называется, патовая. И в этих условиях умение договориться на своих условиях со столь сложными и недоговороспособными оппонентами — это высший пилотаж дипломатического искусства. В наличии которого у российской стороны мы, впрочем, не сомневаемся. Проблема же фундаментальнее: нашим оппонентам никакое окончание конфликта по сути не нужно. Мышление мирными категориями там было вытеснено идеологией тотального противостояния с Россией, а это — самый сложный вызов, с которым может столкнуться любая дипломатия. #МнениеЧТД