Кроме того, судом первой инстанции была грубо нарушена обязанность разобраться в существе дела. Показания свидетеля, который подтвердил в суде, что платил за книги, вместо того чтобы принять как доказательство невиновности Эжаева, выделили в отдельное производство. В материалах дела нет протоколов допроса ни одного человека из 29 лиц, якобы спонсирующих терроризм через Асламбека Эжаева. 27 миллионов из вменяемой Асламбеку суммы были перечислены крупнейшим дагестанским оптовиком и потрачены на производство печатной продукции главным образом на Можайском полиграфическом комбинате. Адвокат Мурад Мусаев попросил суд второй инстанции дать ему возможность с калькулятором при судьях сложить суммы, снятые со счетов Асламбека Эжаева наличными. Обвинение утверждает, что было снято 33 миллиона рублей, однако выписки по банковским картам, находящиеся в материалах дела, дают сумму только в 4 миллиона за весь инкриминируемый период. Адвокат Ева Чаниева сообщила суду, что внимательно прослушала аудиопротокол судебного заседания первой инстанции. Она обнаружила, что текстовый и аудио протоколы имеют серьезные расхождения. Свидетелей обвинения допрашивали по нескольку часов, и писать, что их показания аналогичны, как минимум некорректно. Также она указала на то, что из протокола судебного заседания неясно, что просила защита. Подшитые после окончания судебного заседания тексты прений, что само по себе является нарушением инструкции по делопроизводству, не заменяют протокол судебного заседания. Ева Чаниева обратила внимание коллегии судей на то, что в суде первой инстанции гособвинение ссылается на допрос ранее осужденного Алима Бегиева в качестве обвиняемого по его делу, но не на его свидетельские показания в деле Асламбека Эжаева. Алим Бегиев не допрашивался в качестве свидетеля по делу Асламбека Эжаева на досудебной стадии производства по делу. В суде же была разыграна некая инсценировка, в которой суд не общался непосредственно с Бегиевым. Вместо него (или того, кого выдавали за Бегиева) отвечал сотрудник, причем фамилии этого сотрудника в аудиопротоколе и в текстовом протоколе заседания отличаются. От лица Бегива сотрудник с неустановленной фамилией отказался от дачи показаний, после чего судья попросил его составить документ от лица Бегиева, а если он откажется, от своего лица. По словам Евы Чаниевой, протокол судебного заседания ничего общего с приговором не имеет. И если бы не те же фамилии, казалось бы, что это другое заседание. «Я считаю, что данный приговор ни по форме, ни по содержанию, ни по языку культуры судебного производства не соответствует требованиям закона и вообще не имеет права морального называться приговором именем Российской Федерации», – отметила адвокат, обозначив формат документа как «грубый черновик в школе». Дальнейшие ходатайства защиты об: исследовании материалов дела, повторном допросе свидетелей, раскрытии личности свидетелей (так как конверты, которые должны были быть запечатаны судом после установления личности свидетелей, оставались незапечатанными) апелляционный суд оставил без удовлетворения. Следующее заседание назначено на 23 ноября в 10 часов.